- Насиженные... - не оборачиваясь ответила Лишка. - Еще бы день - ловили бы гаденышей по всей степи.

Резкими ударами Лишка расколола остальные яйца, толчком ноги подтолкнула к разоренному гнездищу убитого карлика.

- Сжечь бы... А впрочем, и камнями сойдет. Заваливай.

- Не торопись, - сказал второй из парней. - В нем стрела осталась.

Отполированным до полупрозрачности кремневым ножом он расширил рану в боку убитого карлика, вытянул глубоко засевшую стрелу, умудрившись не сорвать боевого оголовка. Затер кровь мелким песком. Лишка с напарником стаскивали в кучу камни, которые кое-где встречались в низинке. Камней явно не хватало.

- Ничего, - отдуваясь протянула Лишка, - песком досыплем.

Шаман безучастно стоял неподалеку и, казалось, вслушивался в вечернюю тишину. Так оно и было, только слушал он не обычные звуки, а колдовские шорохи, выдающие приближение врага.

- Идет, - негромко предупредил шаман. - Уже близко, но один. Можно встретить.

- Таши! - позвала Лишка.

Парень с копьем уже стоял рядом с ней, глядя на близкий, ограниченный гребнем бархана окоем. Таши, выдернув из колчана только что уложенную туда стрелу, встал позади копейщиков. Шаман Калюта остался недвижим, лишь продолжал вслушиваться с тем же отсутствующим видом, что и прежде.

Птица танцующим галопом выметнулась на ближнюю вершинку. Карлик на ее спине тонко визжал, понимая, что опоздал к гнезду и желая лишь отомстить погромщикам. Птица тоже видела, что случилось непоправимое, ее не приходилось понукать. Казалось ничто не сможет остановить несущуюся на обидчика диатриму: сомнет, стопчет, расклюет... И все же группа людей оставалась неподвижной. Лишка и Данок так даже вовсе присели на корточки и положили копья на землю. Один Таши изготовился к бою, натянув лук.

Хищная птица, в три человеческих роста высотой, одетая в броню из жестких перьев, которую не под силу пробить человеческой руке, с опытным вожатым, надежно укрытым на высоте, а против - четыре человека, которые и до гузки не смогли бы дотянуться.